Услышать о болезни Хэнка от Мимс было гораздо легче, чем говорить об этом с человеком хорошо знавшим отца.
Ей казалось, что еще немного и она не выдержит, развернет «кадиллак» к аэропорту, уедет в Нью-Йорк и уже никогда не вернется к этой ужасной правде.
Прошли годы с тех пор, как они с Хэнком сказали друг другу «прощай». Но забыть его, вычеркнуть из своей жизни Кэйт не могла, как ни крути. Хэнк был ей отцом, пусть и никудышным, но отцом. Думая об этом, она вдруг поймала себя на мысли, что не представляет своей жизни без Хэнка. Кэйт безумно хотелось плакать, она с трудом держала себя в руках.
Вид из окна автомобиля был довольно однообразный, но, проведя десять лет вдали от дома, Кэйт смотрела на все широко раскрытыми глазами. По дороге домой ей вдруг стало ясно — она приросла к этой земле всем сердцем, ведь и в ее жилах течет кровь Прайдов.
Чем ближе было до Кервилла, тем невыносимее становилось затянувшееся молчание Кэйт. В конце концов это стало надоедать Команчо. О чем она думает, что чувствует?
О том, насколько он сам был взволнован встречей, говорить не приходилось — горящий взгляд и пересохшие губы свидетельствовали о сильном душевном потрясении: Кэйт выглядела замечательно. Она казалась ему сошедшей с обложки одного из журналов. О, этих журналов у Команчо было великое множество! А если добавить к ним рекламные плакаты, которые ему пришлось повидать на родео в городах и городишках Америки, то без труда можно представить себе, какое впечатление произвела на него живая Кэйт. Ее близость просто сводила Команчо с ума.
Внезапно вспыхнувшая страсть была не чем иным, как чувством потерянной любви. Но почему? Они с Кэйт вместе росли и были всегда, в лучшем случае, соперниками… всегда, кроме одной ночи.

Это произошло перед его отъездом в университет в Оклахому. Хэнк Прайд устроил прощальный обед. Приглашенными были Дельта, Берт Макклейн и Орри (отец виновника торжества). Дельта тогда превзошла саму себя: креветки «Этуффе», плов и тающий во рту ореховый пирог были украшением стола. Но Команчо едва прикоснулся к еде — он думал только о Кэйт.
На днях она вернулась из Хьюстона, где окончила элитарную частную школу. Кэйт сидела за столом рядом с Хэнком и в задумчивости постукивала каблучком своих очаровательных туфелек о ножку стула…
Раньше, до восьмого класса, они учились в одном классе. Но после того как Кэйт ушла в частную школу, он видел ее очень редко. Боже, как она изменилась! Вместо привычных джинсов и рубашки на ней был свитер, подчеркивающий тонкую талию, и юбка, облегающая длинные стройные ноги. К своему удивлению, Команчо обнаружил, что Кэйт симпатичнее Бобби Рэй — Силен, а ведь все говорили, что Рэй — самая красивая девушка. Каждый раз, когда их глаза встречались, его бросало в жар. Будь это не Кэйт Прайд, он поклялся бы, что они будут вместе этой же ночью…
После обеда Команчо ушел на другую прощальную вечеринку с прислугой. Но мысли его по-прежнему были заняты Кэйт. В полночь, когда уже все спали, он выскользнул из дома к побежал к запруде на Гваделупу, надеясь, окунувшись, успокоить проснувшееся желание.
Когда Команчо увидел Кэйт у реки, у него зарябило в глазах. С высоко закатанной юбкой, она сидела на берегу, болтая в воде ногами. Он попытался придумать что-нибудь мудреное, дабы завязать разговор, но вместо этого одними губами, словно рыба, прошептал дрожащее «привет»
В ответ она медленно подняла голову и улыбнулась так мило и очаровательно, что у Команчо захватило дух.
— И ты не можешь уснуть? — спросила она. — Жарко, правда?
Онемев от неожиданности, он пожал плечами и присел рядом, искоса глядя ей в глаза и пытаясь угадать, что будет дальше.
Кэйт продолжала смотреть прямо перед собой, изящной ножкой водя по воде.
— Я бы удивилась, если бы ты не пришел.
— Сомневаюсь, что ты обо мне вспоминала. Все эти годы у нас не было ничего общего, — сказал Команчо, не скрывая своего недоумения.
— Это естественно. Мы росли как родные… а братья и сестры часто дерутся.
— Может, ты и права, — согласился он, однако в этот момент он испытывал к ней далеко не братские чувства. Слава Богу, шум реки заглушал стук его сердца.
Команчо никак не мог прийти в себя — вместо испорченной болтливой девчонки перед ним сидела хорошенькая молодая женщина.
Волею судеб детьми они всегда были вместе, но ему не очень-то это нравилось. Команчо недолюбливал Кэйт. Она имела все, о чем он так страстно мечтал: дом, устойчивое положение в обществе и отца, которым гордился бы любой мальчишка. Но ей постоянно чего-то не хватало: