Кэйт — из домашнего ребенка, нервного и неуверенного, она превратилась в элегантную женщину.
Хотя Кэйт и чувствовала, что Команчо не сводит с нее глаз, она держала голову прямо и смотрела в окно.
Кэйт ждала и боялась этой встречи. Если бы он только знал, сколько бессонных ночей провела она, представляя, как расскажет ему обо всем, что ей пришлось пережить из-за него. Бывали времена, когда Кэйт люто ненавидела Команчо. Она и сейчас, спустя столько лет, не могла простить ему то, что произошло между ними. «Негодяй, негодяй, негодяй…» — твердила по себя Кэйт, не смея даже мельком взглянуть на Команчо. О, она слишком хорошо знала, что стоит ей посмотреть ему в глаза, и от ее праведного гнева не останется и следа! Но может, на этот раз все будет иначе?
Кэйт посмотрела на Команчо. Ни дать ни взять — этакий ковбой, сошедший с рекламного плаката «Мальборо». Ей казалось, что он даже светится от самодовольства. Его широкие плечи, узкие бедра, надменные скулы и горящие глаза сводили с ума, но, слава Богу, уже прошли те времена, когда Кэйт находилась под властью подростковых кумиров. Она была зрелой женщиной и давно постигла ту простую истину, что и у ангела в мужском обличий может быть рыльце в пушку.
— Мимс ничего мне толком не сказала о Хэнке, — заговорила Кэйт, радуясь тому, что ее голос вновь приобрел прежнюю уверенность. — Можно поподробнее? На какой стадии болезнь?
— Был бы счастлив порадовать тебя, Китти, но…
— Я не Китти! — огрызнулась она. Так Кэйт звали в детстве. Теперь ей это нравилось не больше, чем тогда. — Что с Хэнком?
— Он очень болен. Но, знаешь, помимо болезни, его волнует кое-что еще.
— В какой больнице он лежит? — Она удивилась, почувствовав, что плачет.
— Ты ведь знаешь Хэнка. Знаешь его любовь к докторам и больницам. Он на ранчо.
— Но как же с лечением?
Команчо наконец посмотрел ей в глаза. В его взгляде светилось сочувствие и, будь это другой мужчина, она сказала бы нежность.
— Слишком поздно… Кэйт. Никто не заметил, как Хэнк заболел. Он держался молодцом, только иногда был нервен и дьявольски раздражителен. Я как-то спросил, не болен ли он. Хэнк ответил, что это просто легкие приступы артрита, что не стоит беспокоиться. И Дельте он говорил то же самое.
Кэйт сжимала в руках кошелек, нервно щелкая замочком. Она прекрасно понимала, если о том, что Хэнк болен, узнали другие, значит, он был в агонии.
— Когда поставили диагноз?
— Два месяца назад Хэнк потерял сознание. Он упал с лошади и ударился головой. Это случилось рядом с Кервиллской больницей… Когда доктор Вильямс осмотрел Хэнка, то принялся клясть его на все лады. Не припомню случая, чтобы кто-то еще говорил так с твоим отцом. Думаю, этого уже никогда не произойдет. — Команчо был плохим рассказчиком, но Кэйт живо представила Хэнка, молча сидящим на кушетке, в то время как доктор Вильяме читает ему мораль.
— Сколько времени он пробыл в больнице?
— Ровно столько, сколько нужно для анализов. Домой Хэнк вернулся дня через два. Лечиться было уже незачем, оставалось только молиться. Но не тебе рассказывать о его религиозных чувствах.
— И это все? Все, что ты сделал для отца?
Глубоко потрясенная услышанным, Кэйт даже не заметила, как назвала Хэнка отцом. Однако Команчо не пропустил это мимо ушей.
— Но что я мог сделать? — сказал он как можно теплее. — Рак излечим только на первой стадии. Хэнк слишком долго ждал.
— А химиотерапия?..
— Это только затянет агонию.
— Сколько ему осталось?
— Доктор Вильямс не может сказать точно. Полгода, год… Хэнк сильный человек и борец по натуре. Хотя, я думаю, это зависит от того, за что бороться.
У Команчо не хватило духу рассказать Кэйт все до конца. К счастью, она не задавала больше вопросов.
Задумавшись, Кэйт сидела неестественно прямо, не говоря ни слова. Но бледность и то, как она продолжала сжимать свой кошелек, выдавали ее волнение.

Сенатор Джон Блэкджек Морган казался мужчиной скорее внушительным, чем привлекательным.» Одним из элементов его скрупулезно придуманного имиджа был превосходный костюм, отлично подобранные ковбойские сапоги, делавшие их обладателя на несколько сантиметров выше, и, безусловно, тщательно отобранные знакомства. Он превосходно сохранился в свои пятьдесят два года и, казалось, всей жизнью доказывал, что удачливого мужчину, как и хорошее вино, красит возраст.
Несмотря на то что Блэкджек был довольно тучен, львиная грива седеющих волос, выдающийся нос и слегка заплывший квадратный подбородок придавали мужественность его облику.
Хьюстон — город, к которому Блэкджек относился