прошел на свое место во главу стола.
Кэйт взглянула на конверт и, увидев, что письмо не от Команчо, потеряла к нему всякий интерес. Она с аппетитом принялась за еду. «Голод не тетка, — подумала Кэйт, — с письмом можно и подождать». Но вдруг, что-то вспомнив, она схватила конверт. Так, и есть! На конверте стояла печать салона «Модели Мимс».
«Дорогая мисс Прайд, — распечатав письмо, читала она, — спешим сообщить, что вы стали одной из двенадцати финалисток нашего конкурса „Лицо будущего“. Квит, должно быть» вскрикнула, потому что Хэнк оторвался от газеты и недовольно посмотрел на нее.
— У тебя все в порядке? — спросил он.
— Да, — быстро ответила она.
Заботясь о здоровье и образовании дочери, Хэнк не проявлял ни малейшего интереса к наклонностям Кэйт. Он даже в высшую школу отсылал ее исключительно затем, чтобы она не путалась у него под ногами.
Несмотря на то что на конверте точно указывался их адрес, а письмо начиналось с обращения к ней, Кэйт почти не сомневалась, что тут какая-то ошибка.
Она перечитала письмо дважды. Да действительно это она победила. У нее загорелись глаза. Все получалось как нельзя кстати — Кэйт как раз думала, где провести остаток лета. Теперь конец всем печалям! Мимс Полинг, та самая, что владеет салоном «Модели Мимс», приглашает ее в Нью-Йорк и оплачивает дорогу.
Кто бы «мог подумать шесть месяцев назад, когда Авери Морган уговорила ее принять участие в конкурсе моделей, что из этой затеи выйдет что-нибудь путное?! Кэйт старалась не рассмеяться от распиравшего ее счастья, возила вилкой по тарелке до тех пор, пока Хэнк не встал из-за стола, показывая, что ужин закончен. Пять минут спустя, оставшись одна в своей комнате, она набрала номер телефона Морган.
— Это я, — сказала Кэйт, когда Авери взяла трубку. — Я так счастлива, что застала тебя дома. Догадайся, что за новость я получила сегодня?.. — Она прочла письмо и заключила:
— Полагаю, тебе известно, каким образом попали к Мимс Полинг мои фотографии?
— Конечно! — весело ответила Авери. — Я знала, что ты победишь.
— Но это еще не победа, — пыталась остановить подругу Кэйт.
— Не будь занудой. Я знаю, ты все еще считаешь себя гадким утенком. Но, черт побери, девочка, ты уже превратилась в лебедя. Да они просто упадут, когда ты приедешь. Скоро ли надо ехать?
Кэйт вся сияла от похвал Авери: как бы там ни было, она не верила в успех, не верила, что будет лучшей из двенадцати. Мимс Пвлинг, несомненно, разочаруется, когда увидит Кэйт «во плоти».
— Я еще не решила, поеду ли.
— Что ты хочешь этим сказать? Как не решила? Ты совсем из ума выжила? Слушай меня, да повнимательнее. Это большая удача, может быть, единственный шанс в жизни. Ты просто нервничаешь. И немудрено: еще бы, конкурс моделей в Нью-Йорке!.. — Авери заливалась соловьем со всей возможной страстностью и невероятным энтузиазмом. Минут пятнадцать, не меньше. — В общем, ты меня поняла, — в конце концов подытожила она. — Желаю успеха, подружка! Пока.
Повесив трубку, Кэйт спустилась вниз и рассказала отцу о том, что она дошла до финала в конкурсе моделей и должна ехать в Нью-Йорк.
— Что за дурацкие выдумки! — выслушав Кэйт, прорычал Хэнк. — Я не допущу, чтобы моя дочь прохаживалась взад и вперед перед толпой негодяев, как телка, которую хотят пустить через аукцион за хорошую цену. Ты никуда не поедешь. Точка!
Кэйт удивилась гневу отца.
— Но, папуля, это не будет стоить тебе и цента!
Хэнк пристально посмотрел на дочь. Взгляд его серых глаз, и без того угрюмый, стал злым.
— Дело не в деньгах, Кэтлин. Ты родилась здесь. Я думал, что ты останешься на ранчо, выйдешь замуж за подходящего человека и создашь семью. Ты последняя из Прайдов и должна продолжить наш род. — Он повернулся к семейным портретам, висевшим на стене, потом вновь посмотрел на Кэйт. — В роду Прайдов все женщины были особенными. Твоя прапрапрабабка Элис первая бросила вызов обществу, взявшись за мужскую работу, а прапрабабка Рейна была просто революционеркой в сельском хозяйстве. Ее дочь Филиппа стала борцом за равноправие женщин. Твой портрет когда-нибудь тоже будет висеть на этой стене, и будь я проклят, если под ним сделают подпись «модель».
— Семья? — возмутилась Кэйт. — Не смеши меня! Ты даже не знаешь значение этого слова. Мы с тобой никогда не были семьей! У меня есть шанс что-то сделать в этой жизни, и я не допущу, чтобы кто-нибудь становился мне поперек дороги.
— Делай, как считаешь нужным, Кэтлин, но когда ты будешь размышлять о том, как поступить, постарайся не забыть то, что сейчас услышишь. Я не простил