чувство долга вызываю сомнения. В этом заключалось единственное противоречие.
Но теперь он не был уверен даже в этом.
– Почему Неллис так старается завладеть этим имением?
– Не знаю. В прошлом году наши отношения по крайней мере не выходили за рамки приличия.
– Не считая того, что ты выбила у него из рук шпагу. Виктория усмехнулась:
– Было дело.
– Ты все еще занимаешься фехтованием? – спросил он.
Она покачала головой, и странное ощущение утраты охватило его. Как невероятно давно это было, когда он обучал ее фехтовальным приемам. Когда ее смех звучал в пустом дворе дома ее отца.
Из сеновала над конюшней донеслись стоны умирающего в битве пирата, и Виктория взглянула на открытые ставни.
– По-моему, наш сын только что убил Робби, – сказала она.
Дэвид не ответил, Она повернулась, увидела, что он пристально на нее смотрит, и нахмурилась. Взгляд его был затуманен желанием. В глазах Мэг появилось что-то похожее на беспокойство. Дэвид понял, чем оно вызвано, хотя сама Мэг, возможно, не поняла этого.
Дэвид в душе посмеялся над собственной слабостью, вспомнив, как один из его братьев, Райан, однажды сказал, что ему надо разобраться в своих делах и только потом осуждать других.
Когда он перестал осуждать Мэг?
– Ты не та женщина, на которой я когда-либо предполагал жениться, – сказал он. – Но с первого же взгляда ты запала мне в душу. Я никогда не знал, что с этим делать, не знаю и теперь. – Он посмотрел на тлеющий кончик сигары. – Что бы я ни делал, все получалось плохо, Мэг. Конечно, я не ангел.
– Ошибаешься, не все у тебя получается плохо. Он удивленно приподнял бровь:
– Это комплимент?
– Ты нашел меня.
Дэвид выронил сигару и растоптал каблуком.
– Может быть, мне было суждено найти тебя. Суждено оказаться здесь. Но не в высоком смысле этого слова.
Очевидно, ей тоже в голову пришла такая мысль.
– Ты здесь, в то время как должен быть в Лондоне, – сказала она. – Мистер Рокуэлл, должно быть, сказал тебе что-то новое об этом деле. Настолько важное, что ты отбросил всякую осторожность.
Уверенность Мэг, что он находится здесь с единственной целью охранять ее, показалась ему смешной и грустной. Он видел ее удивительные глаза, и ему вдруг захотелось, чтобы она поверила в него. Доверилась ему.
– Полгода назад исчез твой отец, – сказал он. – Я узнал, что Кинли отвечал за его содержание в тюрьме.
– Полгода? Приблизительно в это время Неллис начал проявлять интерес к Роуз-Брайеру. Но если кто-то знал, где я, зачем было посылать тебя сюда?
– Разве не ясно, что твой отец задумал месть?
Она побледнела.
– Думаешь, в этом замешан Неллис? Но почему Роуз-Брайер?
– Это скажешь мне ты. Возможно, он думает, что в этом имении спрятано что-то, имеющее огромную ценность? – Он взял ее руку и вложил в нее медальон. – Так это или не так?
Выражение ее лица не изменилось, и если бы он не держал ее руку, не слышал ее дыхания, никогда бы не узнал, что она чувствует. Он понял, что дело не в его вопросе, а в самом медальоне.
– Зачем ты его принес? – спросила Мэг. – Это всего лишь старое украшение.
– У тебя нет необходимости продавать свои вещи. Я не беден. – Он поднес к губам ее сжатую в кулачок руку и нежно поцеловал пальцы.
– Мы оба пришли к соглашению и знаем, что будет, когда это дело закончится.
– А ты хотела, чтобы это произошло, когда все закончится? – тихо спросил он.
Медальон расстроил Мэг. Дэвид смущал ее. С тех пор как прошлой ночью вернулся из города. Ему нравилось, когда она смущалась. Ранимость была плохой защитой, и он мог лучше понять ее, не пробиваясь сквозь покров неприступности.
– В медальоне портрет твоей матери. Почему ты хотела его продать, Мэг?
– Ты прав. Я тоже верю, что кто-то руководит каждым нашим шагом. Тебе небезопасно здесь оставаться. Пусть мистер Рокуэлл закончит это дело и, когда придет время, передаст меня властям. Только возьми с собой Бетани и Натаниела. И начни свою жизнь где-нибудь в другом месте. Любая женщина в Англии ухватится за мужчину с такими безупречными рекомендациями.
Он уперся ладонями в грубую обшивку стены так, что Мэг оказалась в кольце его рук.
– Мои безупречные рекомендации? – В его глазах она видела беспечную насмешку над самим собой, и он казался не таким уж непреклонным и даже чувствительным к ее нежному взгляду. – Ты только что считала, что мне следует принять предложение сэра Генри. А сейчас навязываешь мне другую женщину?
– Я не хочу, чтобы у тебя была другая женщина.
– Почему ты не сказала мне, что о нас сплетничают в городе?
– Это из-за тебя. Разве не этого ты