чем он упал к ней на колени.
Она сама не знала, что было ей более ненавистно: испуг, вызванный гневом отца, или отсутствие сил для сопротивления ему.


Глава 2


– Послание от вашего лондонского адвоката только что пришло, сэр.
Дождь стучал в окна и барабанил по крыше. Кристофер, облачившись в домашний сюртук, проглядывал утренние газеты, когда его слуга появился в дверях библиотеки.
К своему неудовольствию, Кристофер почувствовал бешеное биение пульса, однако лицо его по-прежнему выражало полнейшую невозмутимость. Хотя он уже успел принять ванну и побриться, ощущение одеревенелости в больной ноге напоминало о бессонной ночи.
Накануне вечером они с сестрой обедали вместе с профессором Атлером и его сыном и пришли домой очень поздно, но в отличие от Брайанны Кристофер не смог сразу же отправиться спать. Почти всю ночь мучаясь бессонницей и ругая на все лады проклятую ногу, он мерил шагами кабинет.
– Сэр... – Слуга почтительно остановился напротив стола.
Отложив журнал, Кристофер небрежно взял конверт, как будто его содержимое не стоило ему целого состояния и не потребовало стольких мучительных усилий: Кристоферу Брайанту Донелли, гордому ирландцу, который в лондонском свете давно стал притчей во языцех, можно было вменить в вину отсутствие множества христианских добродетелей, но только не терпения, коим он был наделен в полной мере.
Наконец-то ему удалось добиться участия «Донелли энд Бейли Стил энд инжиниринг» в самом громком проекте столетия и вознести компанию на вершину успеха. Пожалуй, еще ни один человек не был столь решительно настроен оставить свой след в истории. Это желание давно пустило корни в душе Кристофера, и не существовало такой силы, которая была бы способна его остановить. Ему не могли помешать ни общественные предрассудки, ни проклятая нога, которая давно уже могла превратить его в калеку, если бы он позволил боли взять над собой верх.
Барнаби бесшумно повернулся и направился к двери: как и все остальные слуги в доме, он отлично угадывал настроение своего господина.
– Барнаби! – Кристофер окликнул слугу, прежде чем тот успел покинуть комнату. – Ты предложил посыльному чашку шоколада – ему ведь теперь придется довольно долго добираться до Лондона?
– Ну конечно, сэр. – Пожилой слуга ухмыльнулся, демонстрируя ряд неровных зубов. – После того как ваша сестра заметила мастера Уильямса у главного входа. Сейчас они беседуют на кухне.
Кристофер нахмурился:
– В самом деле?
– Да, сэр. Она так обрадовалась... – Внезапно Барнаби заметил во взгляде хозяина нечто такое, что заставило его мгновенно прервать свой оживленный монолог.
Но теперь Кристофер размышлял уже не о конверте, который держал в руках, а о Брайанне.
– Что-нибудь еще пришло с утренней почтой?
– Два соглашения из вашего представительства в Саутуорке.
– Я с ними уже ознакомился. Сегодня днем их можно будет отправить по назначению.
– Британский музей выражает вам свою благодарность за предоставленную им денежную помощь. Еще пришло письмо от вашего брата из Карлайла, а управляющие чугунолитейных заводов в Галлоуэе и Шеффилде прислали свои квартальные отчеты. – Неожиданно старик замялся. Профессиональная выучка требовала сохранять бесстрастное выражение лица, но горячая симпатия по отношению к молодой хозяйке все же взяла верх. Что делать, сердца – всех обитателей дома всецело принадлежали Брайанне. – Я уверен, с дневной почтой что-нибудь обязательно придет для мисс Брайанны.
Кристофер выронил из рук конверт, и он упал на стол рядом с пустой кофейной чашкой.
– Не стоит меня щадить, Барнаби.
Он поднялся и, хромая, сделал несколько шагов к шкафчику, где обычно хранил аперитивы, однако вовсе не затем, чтобы выпить чего-нибудь горячительного. В его доме не было ни единой бутылки спиртного. Донелли налил себе чистейшей родниковой воды, добытой из собственного источника.
– Я отнюдь не слепец и прекрасно вижу все, что здесь творится, как, впрочем, и ты.
– Да, сэр. Вам подать трость, сэр?
Не отвечая, Кристофер поднял бокал с водой и задумчиво принялся разглядывать великолепный хрусталь, сверкающий бесчисленными гранями. Удастся ли ему когда-нибудь обрести покой? Прошло уже шесть лет, черт возьми, а проклятое бедро продолжало чутко реагировать на любые изменения погоды. Лондонский климат, известный своим непостоянством, был одной из причин, по которым Кристофер ненавидел приезжать сюда. Но погода – далеко не все, что его сейчас волновало. Боже праведный, он никак не ожидал наткнуться на Александру Маршалл в музее! Эта мысль окончательно