случай, когда отец пытался бы показать ей, что действительно любит ее, и не могла. Уэр никогда не смеялся и не шутил вместе с ней: он просто не знал, что такое любить, не выдвигая никаких условий и требований. Он даже лишил ее права узнать, что у нее есть семья. Годы детства и юности, проведенные в одиночестве, могли бы быть окрашены радостью – ведь Ричард, оказывается, являлся членом ее семьи! Только теперь Кристоферу таким образом удалось узнать правду.
– Вместо того чтобы обратиться сразу к властям, Кристофер пришел к тебе, папа. И он действительно достойный и благородный человек. – Произнеся эти слова, Александра внезапно поняла, что не станет вести себя по отношению к отцу так же снисходительно. Все документы, которые собраны у нее в папке, она передаст констеблю. Резко повернувшись, Александра направилась к двери.
– Достойный и благородный? Этот Донелли имел наглость явиться сюда и угрожать мне! – Лорд Уэр решительно поднялся, и Александра замерла, взявшись за дверную ручку. Казалось, ее отцу удалось успокоиться и взять себя в руки, но глаза его сверкали от гнева. – Чувствую, он еще заставит меня пожалеть обо всем, что я ему наговорил, черт побери!
Неожиданно Александра поняла, что ее отец боится Кристофера.
– Он не станет попусту тратить время на бессмысленную вендетту, папа.
Лорд Уэр окинул дочь пронзительным взглядом:
– Ты в это веришь даже после всего, что узнала о нем?
– Если ты имеешь в виду то самое пари, то, надеюсь, он заработал на нем кучу денег. – Александра сухо рассмеялась, в ее голосе зазвучали нотки гордости. – Надо признать, он и в самом деле заработал каждый шиллинг из этой суммы.
– Лекси... Зачем ты здесь?
– Я записалась к тебе на прием. – Александра нетерпеливо дернула плечом. – Это был единственный способ поговорить с тобой.
В комнате повисла гнетущая тишина. Лорд Уэр продолжал стоять, возвышаясь над столом; сюртук его смялся, придавая хозяину кабинета непривычно шутовской вид, и Александру внезапно пронзила жалость к отцу, казавшемуся сейчас таким беззащитным и уязвимым. Вся его жизнь была растоптана и выставлена на всеобщее обозрение, все позорные тайны его прошлого оказались беспощадно обнажены.
Неожиданно она поймала себя на мысли, что для нее уже не имеет значения, найдет ли отец в себе мужество встретиться с Атлером лицом к лицу и исполнить свой долг. Лорд Уэр больше не имел власти над своей дочерью.
– Мне жаль тебя, папа. – Александра старалась говорить спокойно и уверенно – она понимала, что теперь они с отцом, возможно, до самой смерти будут жить вдали друг от друга. – Всю свою жизнь ты старался уничтожить все, что не мог удержать под своим контролем. У тебя всегда имелось достаточно власти и влияния, чтобы шутя отбросить любую угрозу, но ты так и не смог сломить Кристофера, хотя и пытался это сделать. Мне стыдно за тебя, потому что единственное преступление, в котором он был виновен, – это любовь ко мне. Ты считал, что он никак не мог полюбить такую, как я, что здесь обязательно присутствует какой-то скрытый мотив. Тебе была невыносима даже мысль о том, что ты можешь чего-то лишиться. Кристофер представлял для тебя настоящую угрозу – он был блестящим стратегом, честолюбивым и удачливым, его работа уже снискала ему известность. Больше всего тебя пугало в нем полное пренебрежение условностями. Он ничего и никого не боялся, даже тебя.
Лорд Уэр не отвел взгляда. Глядя в его изможденное лицо, Александра поймала себя на мысли, что, пожалуй, впервые в жизни он ни разу не оборвал и не перебил ее. Он даже не сделал попытки уйти, гневно хлопнув дверью.
– Я люблю его, папа. В нем вся моя жизнь. Надеюсь, мое признание не приведет к тому, что всякая попытка участия «Ди энд Би» в проекте строительства туннеля окажется заранее обречена на провал, – саркастически заметила она. – Если бы благодаря твоему влиянию его компания снова оказалась в числе соискателей, это было бы только справедливо. – Александра махнула рукой в сторону лежащего на столе отчета. – Какое бы решение ты ни принял насчет Атлера, пусть это останется на твоей совести: но знай, я сделаю все возможное, чтобы продолжить расследование, которое начала. Да, это была я, не Кристофер. Я уволилась из музея. Я не хочу всю жизнь оставаться похороненной заживо под пылью прошлого и иметь дело с одними мертвецами. Я достойна большего. – Кажется, впервые Александра поняла Ричарда. – Я хочу жить, папа.
Она еще немного помедлила, стоя в дверях, пытаясь собраться с мыслями и не вполне понимая, что мешает ей открыть дверь и выйти